Звонок раздался за полночь. Так поздно Маше могла звонить только бабушка Аня, страдающая бессонницей и смещением времени.
- Привет, бабуленция- Что-нибудь стряслось у дона Педро? О! Я знаю!  у него объявился внебрачный сын!
- Какой дон Педро?- - хохотала баба Аня. - Я давно уже перешла от бразильской мути к нашим русским сериалам! У нас все круче! Машенция, - в бабкином голосе появились интимные нотки, - год-то кончается. Скажи честно - ничего не наклевывается?
- Т-а-а-к, бабуленция, - Машкин голос посуровел, - ты опять за свое?!
- А че ты злишься? - обиделась бабушка. - Я же должна знать про конечный результат. Ну, ладно, время еще есть.

 

... Он стоит спиной ко мне, руки в карманах брюк, смотрит на другой берег. Я кладу ему руки на плечи и осторожно дую на шею. Он берет меня за руку, и мы просто идем рядом.
- Ты такая красивая сейчас, - читаю я в его взгляде.
- Для тебя, - видит он в моем.
Мы почти не говорим,хотя нам столько нужно сказать друг другу, но ничего не хочется говорить, хочется просто идти, купаясь в теплых лучах его глаз.

 

В ту пятницу Маринка свалилась мне как снег на голову. Заявилась в обед на работу и завела туманный разговор о каком-то своем бывшем однокурснике Игоре, приехавшем на несколько дней к родителям. Когда-то мы с ней, ее мужем Сергеем и этим Игорем учились в одном институте. Марина настойчиво убеждала меня вспомнить его.